Розанов В.В.

Жил скандально, был весьма известен, а умер в нужде и забвении. В России шла гражданская война - кому теперь было дело до проблем пола и экзистенциальных прорывов в инобытие!

Незадолго до смерти Розанов послал отчаянное письмо А. М. Горькому, который был тогда палочкой-выручалочкой для многих ученых и писателей-доставал пайки, одежду, помогал с заграничными паспортами и т. д.

“Максимушка, спаси меня от последнего отчаяния,- писал Розанов.- Квартира не топлена и дров нету; дочки смотрят на последний кусочек сахару около холодного самовара; жена лежит полупаралиюванная и смотрит тускло на меня. Испуганные детские глаза, 10, и я глупый… Максимушка, родной, как быть? Это уже многие письма пишу я тебе, но сейчас пошлю, кажется, а то все рвал. У меня же 20 книг, но “не идут”, какая-то забастовка книготорговцев. Максимушка, что же делать, чтобы “шли”. Вот, отчего ты меля не принял в “Знание” *? Максимушка, я хватаюсь за твои руки. Ты знаешь,что значит хвататься за руки? Я не понимаю, ни как жить, ни как быть. Гибну, гибну, гибну…”

Горький откликнулся, но, очевидно, не имея на руках нужной суммы, обратился к Ф. Шаляпину. Певец деньги прислал, но передавать их было некому - Розанов уже умер. Произошло это в Сергиевом Посаде Московской области, куда Розанов переехал вместе с семьей стараниями другого философа - Павла Флоренского.

Дочь Розанова Татьяна рассказывает о смерти отца так: “В ночь с 22 на 23 января 1919 года старого стиля отцу стало совсем плохо… Рано утром в четверг пришли П. А. Флоренский, Софья Владимировна Олсуфьева и С. Н. Дурылин. Мама, Надя и я, а также все остальные стояли у папиной постели. Софья Владимировна принесла от раки преподобного Сергия [Радонежского] плат и положила ему на голову. Он тихо стал отходить, не метался, не стонал. Софья Владимировна стала на колени и начала читать отходную молитву, в это время отец как-то зажмурился и горько улыбнулся - точно увидел смерть и испытал что-то горькое, а затем трижды спокойно вздохнул, по лицу разлилась удивительная улыбка, какое-то прямо сияние, и он испустил дух. Было около двенадцати часов дня, четверг, 23 января старого стиля. Павел Александрович Флоренский вторично прочитал отходную молитву, в третий раз - я”.

Когда-то в книге эссе “Опавшие листья. Короб первый” Розанов писал:
“Смерть есть то, после чего ничто не интересно”. А ему было интересно жить, он был поглощен интересом к жизни, но жизнь, увы, утратила интерес к нему.