Скотт Роберт

Он погиб вместе с товарищами по экспедиции, возвращаясь с Южного полюса. Скотт вел дневниковые записи, даже когда стало ясно, что экспедиция обречена и всем предстоит умереть. Вот некоторые выдержки из его дневника:

Ни один человек не смог бы выстоять в таких условиях, а мы измотаны почти до предела. Моя правая нога омертвела - обморожены почти все пальцы…

Продовольствия у нас осталось на два дня, топлива же - всего на один. С ногами у всех плохо; лучше всего обстоит дело у Уилсона, хуже всего - у меня с правой ногой, правда, левая в порядке. Лечить ногу не будет возможности, пока у нас не появится горячая пища. Ампутация - это лучшее, на что я могу рассчитывать, но не распространится ли гангрена?

Сегодня появилась слабая надежда: Уилсон и Бауэрс пойдут на склад за топливом.

Пурга все не унимается. Уилсон и Бауэрс не смогли идти - завтра последний шанс - топлива нет, пищи осталось на день-два - конец, видимо, близок. Решили умереть естественной смертью - отправимся к складу с вещами или без них и погибнем в пути.

С 21-го непрерывный шторм с ЗЮЗ и ЮЗ. 20-го у нас было топлива на две чашки чаю и на два дня - сухой пищи. Каждый день мы собирались отправиться к складу, до которого осталось 41 миль, но за палаткой не унимается метель. Не думаю, чтобы мы могли надеяться на лучшее. Будем терпеть до конца, но мы слабеем и смерть, конечно, близка. Жаль, но не думаю, что смогу писать еще. Р. СКОТТ.

Ради Бога, не оставьте наших близких.

Кроме дневниковых записей Скотт оставил также прощальные письма. В одном из них он писал:
“Боюсь, что мы погибли и дела экспедиции останутся крайне запутанными. Но мы побывали на полюсе и умрем как джентльмены”. В другом письме, озаглавленном “Послание Общественности”, были такие строки:
“Я не жалею, что пустился в этот поход,- он показал, что англичане могут переносить лишения, помогать друг другу и встречать смерть с такою же стойкостью, как и в прежние годы”.

Поисковая экспедиция во главе с Аткинсоном спустя полгода обнаружила палатку Скотта и его товарищей. В палатке они увидели три трупа. Уилсон и Бауэрс казались умершими во сне: их спальные мешки были закрыты над головами, как будто они сами сделали это. Скотт, очевидно, умер позднее.

“Он отбросил отвороты своего cпального мешка и раскрыл куртку,- писал Аткинсон.- Маленькая сумка с тремя записными книжками лежала у него под плечами, одна рука покоилась на теле Уилсона. Они хорошо укрепили палатку, и она устояла под напором всех снежных бурь этой исключительно суровой зимы…” Тела не тронули. Когда были убраны бамбуковые подпорки, палатка рухнула и накрыла собой погибших. Прочли заупокойную молитву. При этом все стояли, обнажив головы, при температуре -20°. Затем, как писал Аткинсон, они “принялись сооружать над ними огромный гурий и занимались этим до самого утра”.

Гурий увенчали грубым крестом, сделанным из пары лыж, по обе стороны от гурия поставили стоймя двое саней, надежно укрепив их в снегу. Между одними санями и гурием воткнули в снег бамбуковый шест, к которому прикрепили металлический цилиндр. В нем оставили записку, подписанную всеми участниками поисковой группы:
“12 ноября 1912 года, 79 градусов 40 минут южной широты. Этот крест и гурий воздвигнуты над телами капитана 1 ранга Скотта, кав. орд. Виктории, офицера королевского военно-морского флота; доктора Э. А. Уилсона, бакалавра медицины Кембриджского университета, и лейтенанта Г. Р. Бауэрса, офицера королевского военно-морского флота Индии, как первая попытка увековечить их отважный и успешный поход к полюсу. Они достигли его 17 января 1912 года, после того как это уже сделала норвежская экспедиция. Причиной их смерти явилась жестокая непогода и недостаток топлива. Крест и гурий воздвигнуты также в память двух доблестных товарищей - капитана Иннискиллингского драгунского полка Л. Э. Отса, который пошел на смерть в пургу приблизительно в восемнадцати милях к югу от этого пункта, чтобы спасти остальных, и матроса Эдгара Эванса, умершего у подножия ледника Бирдмор. Бог дал. Бог и взял. Да будет благословенно имя Господне”.